Название этой выставки отсылает к небольшому рассказу Набокова. Мелкий чиновник отправляется на поезде в «увеселительную поездку», потрясен пейзажем и хочет в нем остаться. Но не тут-то было: коллектив сжал стальные челюсти, и вот бытовой сюжет обратился в хоррор. Рассказ написан в 1937 году, когда с треском рушилась конструктивистская утопия начала века, а Борис Кочейшвили родился три года спустя, в 1940-м. Пока художник узнавал мир, и облако, и озеро, и башня утратили свой статичный магнетизм. Грань сороковых-пятидесятых годов была временем перемен. Все части мира распались, пришли в движение, поднялись в воздух и забыли свою первоначальную форму.
Центр вселенной Кочейшвили – быстрая река с меняющимися берегами, а его искусство – прогулка по окрестностям, где все непостоянно. Этим он отличается от концептуалистов, которые строят свое искусство, как систему сносок, остроумный комментарий к общественному договору. Кочейшвили ничего не комментирует, да и обществу не придает особенного веса: художник – не наблюдатель пейзажа, а его часть. Мир Кочейшвили в ироничных сносках не нуждается. Это живописная руина, внутри которой сами по себе открываются двери и окна, небо проясняется, но затем льет проливной дождь штрихов и все элементы становятся косыми, как дождь: иногда это руина-фантазия XVIII века, иногда недостроенная бытовка, или просто листы железа и доски, брошенные у берега в траву и песок. Люди в этих картинах лишь гости, они ничего здесь не определяют, в конце концов теряясь среди других понятий-деревьев философского леса, где автор бродит без всякой цели.
Да, Кочейшвили – поэт неточности. Он ценит пустоту и, скажем, оставляет реальность в покое. Жест сегодня почти невозможный, ведь цифровая информация заполняет каждую секунду нашего времени, толкает нас к законченности, упакованной предсказуемости. Поэт, но с другой стороны, и архитектор. Пока человек 2020-х смутно надеется пожить с видом на озеро и башню, Кочейшвили давно построил свою башню сам из того, что валялось под ногами, и стал единственным хозяином бескрайних мысленных земель, не спрашивая ни у кого позволения и не дожидаясь лучших условий; просто отошел в сторону от художественной конъюнктуры любого типа. Именно здесь лежит путь к истинному искусству: сначала пустота, затем решение никуда не отступать. Материалы не роскошны, но настолько убедительны, что других не представить: пластины оргалита, цемент, ватманские листы, фломастеры, тушь, акрил. Что строит Кочейшвили? Легкие подмостки, где идет спектакль пластических явлений. Автор сценария – природа, погода, время, ни одной одинаковой сцены.

– Надежда Плунгян